Факторы влияния на качество литературы

С 3-го по 7-е сентября 2014 года в Москве на ВДНХ состоялась 27-я Международная московская книжная выставка-ярмарка. Среди огромной палитры книг – на все вкусы и кошельки – книги, представляющие все возможные жанры- от элитарной до технической литературы. И самый массовый сегмент на выставке – «массовая литература». Создается впечатление, что уже давно авторы и издатели исходят из концепции: «смысл работы не продавать, то, что производится, а производить то, что продается». Но так ли в действительности популярна массовая литература, как это представляется обывателю? Задавшись целью аргументировано ответить на сей злободневный вопрос, писатель Андрей Кашкаров, давно и успешно работающий в сегменте массовой литературы, проанализировал историю развития вопроса, базовые понятия, конъюнктуру и перспективы «массовой литературы».

Нередко по отношению к массовой литературе используются оценочные термины «второразрядная», «низкая», «бульварная», «тривиальная», «рыночная», «китч1», «треш-литература2». Каждое из таких определений достойно отдельного рассмотрения. Однако, мне представляется важным другое: так или иначе массовая литература сегодня вытеснила другие конкурентные виды словесности с привычных обывателю позиций.

И это не случайно. Если проанализировать новейшую историю за прошедшие 30 лет, то выявляются несколько слагаемых ее «успеха».

Первое – место действия - гедонистическое общество, ориентированное на удовольствия и потребление; именно оно является обществом «высокой» культуры. К примеру, поэт Алексей Ланцов в разговоре со мной заметил, что культура в России «лежит на боку».

Два другие слагаемых тесно переплетены между собой: самостоятельное явление и динамичное развитие массовой литературы возможно тогда, когда она становится коммерческой и… профессиональной. Сегодня тысячи людей занимаются тем, что «пишут». Пресловутые «литературные негры» количественно не столь многочисленны, но их профессионализм неоспорим; ими написаны более 50% всей современной массовой литературы, которую можно встретить на книжных полках. По сути, это люди, достойные лучшей доли, во времена Советского союза уже имели бы десяток грамот и наград за «перевыполнение плана» и победу в социалистическом соревновании. Но и в наше время ставить на них знак «минус», это значило бы грешить против истины. Я назвал бы их емким словом – приспособленцы. Но это слово в моем понимании не несет отрицательного оттенка, ибо чтобы создать что-то свое надо переработать громадное количество чужого литературного опыта; опыта качественного, классического.

Сегодня массовая литература выполняет функцию транслятора культурных символов, что несет с собой стандартизацию и упрощение передаваемой информации. Такие аспекты как стандартизация и упрощение важны в современном социуме и вне литературных схем: во всех смысловых категориях то, что происходит вокруг так или иначе связано именно с ними.

Увенчает этот тривиальный список постулат о том, что Россия сегодня – замкнутая народонезависимая система. Отсюда невозможность сколь угодно радикально повлиять (оперативно изменить) на обстановку с качеством литературных произведений, применив рычаги, воздействующие на издательский процесс. Хотя с тем, что «искусство не должно опускаться до уровня народа, а должно тянуть вверх» вряд ли кто будет спорить.

Однако, не будем забывать и то удивительное и непостижимое, что поражает подчас своей внезапностью: произведения, которые традиционно относились критиками к низким жанрам, спустя одно-два поколения воспринимались как тексты, обладающие несомненными эстетическим достоинствами.

Современный массовый читатель (причины – смотри выше) легковерен и чрезвычайно легко поддается влиянию, некритичен, неправдоподобного для него не существует. Индивид думает образами, порождающими друг друга ассоциативно; так часто бывает когда человек фантазирует. Эти мысли не выверяются разумом на соответствие с действительностью. Так проявляется «упрощение». Однако, такого поворота событий следовало ожидать уже давно, ибо по Фрейду «чувства массы всегда весьма просты и весьма гиперболичны»3. Понятия масса и толпа почти синонимы, но, тем не менее, имеют важное отличие: толпа связывает отдельных индивидуумов через непосредственный личностный контакт, в то время как в массе связь происходит через медиа. Читатели, слушатели, зрители – в данном смысле подобны. Здесь как нельзя, кстати, подходит наблюдение, известное из истории, и систематически подтверждающееся ею. «Переходная эпоха» - наиболее благоприятная унавоженная почва для массового и упрощенного сознания. И если в свое время объективно великий Х. Ортега-и-Гассет определил ХХ век, к слову, современником которого он был, как «век самодовольных недорослей», плывущих по течению и лишенных ориентиров, то какова же характеристика может быть дана нашим современникам?4

Риторический вопрос «что стоит впереди – читательские предпочтения или реклама издателя», «яйцо или курица», на мой взгляд, разъясняется довольно просто.

Уровень читательского восприятия классифицируется знанием определенного набора литературных произведений, среди которой ставшими классическими шедевры мировой и отечественной литературы и культуры, способностью узнавать хрестоматийные тексты не только по цитатам и именам, но также и по отсылкам и даже намекам. Причем способности и навыки такого узнавания прямо пропорциональны от культурного уровня развития конкретной личности.

В идеале – для успешного продвижения на поприще массовой литературы автор должен совпасть с коллективным бессознательным» общества. Писатель в наше время стремительно анонимизируется. Для массовой литературы характерно и то, что нередко читатель-потребитель спрашивает (в библиотеке, ищет в книжном магазине) не произведение конкретного автора, а называет серию. Кроме того, глобальная сеть Интернет с интерактивными возможностями, изменчивостью и гипертекстуальностью способствовал созданию и трансляции альтернативной культуры, стала уникальной экспериментальной площадкой для начинающих писателей.

Главная же проблема продвижения молодых писателей — неумение вписаться в продвинутые литературные тусовки. А, как известно, именно такие тусовки контролируют литературные премии, издательства и имеют определенные подвязки в среде рецензентов.

Интересно, что имена даже «продвинутых» современных авторов массовой литературы давно уже ничего не значат, ибо для потребителя важен не собеседник с его стилистическими инвективами и нюансами внутреннего мира, а лишь форма и тема изложения материала. Удивительно, что на обложках и в выходных данных книг еще «ставят» автора. Если заменить фамилию цифровым кодом, пожалуй, мало что бы изменилось.

Кроме того, для «невысоких» требований к текстам и стилю произведений массовой литературы вполне очевидно, что язык не является ни эстетическим объектом, ни материалом для последующей обработки, следовательно, не несет смысловой нагрузки, так важной, к примеру, в элитарной литературе. Образное воплощение сюжетов давно сменилось натуралистическим и сверх натуралистическим подходом.

Хитрость издающих, жадность и наглость издаваемых и безволие потребляющих – в массовом смысле этих понятий – таковы реалии и «запах» времени. Или иначе: «Идеальная жвачка – та, которую можно жевать не выплевывая. Массовая литература, будучи протезом жизни или лекарством от жизни (зависит от жанра) равно следует принципу повторяемости ad infinitum»5.

Особое место на 27-й ММКВЯ занимали детективы.

Популярность детектива возможно объяснить его… универсальностью. «Детектив – признак как социального, так и литературного здоровья. Он удобен тем, что обнажает художественные структуры. В принципе любое преступление – это идеальный в своей наготе сюжет. Каждая следственная версия тождественна психологическому мотиву. За нашим жадным любопытством к уголовным процессам стоит надежда проникнуть в тайну личности – и чужой, и своей. Сама процедура сыска есть философский дискурс вроде сократического диалога, где методом проб и ошибок выясняется истина о человеке. К тому же детектив питается уликами, что вынуждает читателя не пренебрегать подробностями. Здесь все плотно увязано в один узел. Никаких нестреляющих ружей – любая деталь может оказаться решающей и для жизни, и для сюжета».6

Я люблю живое русское слово, составляющее суть отечественной литературы, считаю книжные выставки важнейшими популяризаторами культуры, трансляторами художественных ценностей, но мне не нравится, когда количественная результативность провоцируют массовую истерию. Среди многочисленных хвалебных отзывов от ММКЯВ превалируют откровенно позитивные. Но, на мой взгляд, автора, в багаже которого более сотни книг, опубликованных на гонорарной основе, не стоит любое "околокнижное" событие преподносить как торжество нашей писательской братии, а из критических замечаний делать национальную трагедию.

Можно полагать, что человек творческий стоит на грани между разумом сознательной культуры и бессознательным – мраком или кипящей лавой. И балансируя между двумя состояниями, он берет силу одного и страсть другого. Но если в душе создателя «массовой литературы» романтику вытеснили прагматичные интересы, внутренние комплексы или скрытые грехи, то в его творениях все более отчетливо будет чувствоваться запах серы.


1 Китч (от нем. Kitsch – «халтура, безвкусица»). Явление массовой культуры, синоним псевдоискусства, в котором основное внимание уделяется экстравагантности внешнего облика, крикливости его элементов.

2 Треш – (англ. Trash – буквально «мусор») – направление в современном искусстве, характеризующееся декларативной вторичностью и вульгарностью, кроме прочего, отличается неоригинальностью сюжетных линий.

3 Фрейд З. Массовая психология и анализ человеческого «Я»// Психология масс: Хрестоматия. – Самара: 2001. – с. 132

4 Ортега-и-Гассет Х. Избранные труды. – М., 2000. – с. 119

5 Гурский Л. Проклятье Сиквела// Книжное обозрение. – 15.01.2001. – с. 3-4

6 Генис А. Закон и порядок. Мой Шерлок Холмс// Знамя,- 1999. - №12. – с. 34.